Первый день лета я провела в седле. Выехала на велосипеде в пол-первого, вернулась в семь.
Ехала по маршруту 22 трамвая. Благополучно доехала до Загородного парка, но по пути врезалась в машину, причем не по моей вине. В парке же посидела на пеньке, порисовала раскадровку, пообедала чебуреком. От рисования меня отвлек звонок телефона - Каа звонил!
Обрадованная хорошими новостями, поехала дальше. Нашла ТТУ и сквер Мичурина. Доехала до пересечения Галактионовской и Некрасовской, наткнулась на стадион "Локомотив". Хотела до площади Революции доехать, но поняла, что тогда домой не доберусь. По пути назад слетела цепь, подошел велосипедист и помог поставить ее на место.
Поужинала в Загородном парке. Встретила Виктора Юрьевича - моего педагога из художественной школы, что скульптуру у нас вел. Узнал, только когда представилась.
Теперь мои руки, плечи, спина болят, а ноги украшены гематомами и синяками, но я думаю, это стоит того.
За несколько дней до этого написала письмо. Давно пора, только ведь я совершенно бесхребетная.
Ехала по маршруту 22 трамвая. Благополучно доехала до Загородного парка, но по пути врезалась в машину, причем не по моей вине. В парке же посидела на пеньке, порисовала раскадровку, пообедала чебуреком. От рисования меня отвлек звонок телефона - Каа звонил!
Обрадованная хорошими новостями, поехала дальше. Нашла ТТУ и сквер Мичурина. Доехала до пересечения Галактионовской и Некрасовской, наткнулась на стадион "Локомотив". Хотела до площади Революции доехать, но поняла, что тогда домой не доберусь. По пути назад слетела цепь, подошел велосипедист и помог поставить ее на место.
Поужинала в Загородном парке. Встретила Виктора Юрьевича - моего педагога из художественной школы, что скульптуру у нас вел. Узнал, только когда представилась.
Теперь мои руки, плечи, спина болят, а ноги украшены гематомами и синяками, но я думаю, это стоит того.
За несколько дней до этого написала письмо. Давно пора, только ведь я совершенно бесхребетная.







